Только ко второму или третьему по счету водному походу мы разжились настоящими топографическими картами.

Звонит мне как-то вечером Василич (он же Дохтур) и восторженным голосом сообщает, что в специализированном магазине на Кузнецком мосту появилась карта Тверской области в двухкилометровом масштабе. Мне про масштаб - ни о чем, поэтому я стал его расспрашивать:

"А что в таком масштабе видно?"

"Все видно!"

"Поселки видно? Улицы видно?"

"И улицы и дома!"

Тут я не удержался и начал подшучивать:

"А окна в домах видно?"

Он, поймав мой шутливый настрой:

"И окна видно!"

"А девок в окнах видно?"

"Ну, нет, конечно, девок не видно..."

"Плохие карты..."

И все же, имеющийся у нас до этого времени клочок из туристического буклета был заменен на брошюру с настоящей картой. И теперь мы точно знали, что протяженность нашего маршрута от ж/д станции Пено до поселка Селижарово - около 60 километров.

И вот встали мы лагерем из двух больших палаток в "трубе" - в русле Волги немного ниже по течению поселка Большое Лохово. Решили по традиции вечерять под гитару и попутно нажарить блинов на всю команду к завтраку. Такая походная традиция - блины. Обычно кулинарный марафон длился почти до самого утра. А на таком свежем воздухе уставший за год организм быстро отдыхает: иной раз поспать-то надо всего часа три-четыре.

Василич "мутит" тесто, а я аккомпанирую ему на гитаре, как вдруг с воды из-под берега голос:

"Скажите, а это не вы в прошлом году здесь пели "Спортлото"?" - рыбаки на ночном лове судака, но их не видно - берег метрах в двух-трех над водой.

"Я".

"Спойте, пожалуйста".

Песня кончилась, и к нашему костру прилетает небольшой только что пойманный судачок...

Здесь вдоль берега обычно стоит много палаток: большие шумно-дружные компании с детьми, рыбаки, не всегда трезвые и похожие на пиратов, и молодые пары без детей, которые держатся в сторонке.

К нашему удивлению из темноты вышли двое парней лет 20 – 22-х, слегка напугав нас поначалу:

"Можно мы посидим, послушаем?"

"Присаживайтесь".

Разговорились. Кажется одного звали Саша, а второго - Олег.

Оказалось, что ребята путешествуют налегке: т.е. лодка есть, палатка есть, котелок, рыболовные снасти, только продуктов нет. Едят, что добудут у воды или леса. Мы угостили их блинами.

И уж перед самым рассветом разошлись по палаткам. Я тут же уснул крепчайшим сном - хоть из пушки над ухом пали.

Проснулся я - уже солнце светило вовсю - от того, что кто-то лез в мою палатку. Этим "кто-то" оказалась голова Василича с вытаращенными глазами:

"Саня, я бАйду утопил"…

Не обратив со сна внимания на его мокрую голову, я вылез наружу и сразу заглянул за палатку, где вдоль тропинки вечером были уложены наши нехитрые суда в количестве двух штук. Одного не оказалось на месте... Я подошел к берегу и глянул вниз... А у костра на рогатинах сохла куртка...

В голове - миллион операций в секунду: сколько ходок придется сделать до ближайшей остановки автобуса, чтобы всех детей, взрослых и вещи отправить на вокзал?

Тут, признаюсь, и некурящий Фурманов бы закурил.

А из рассказа выяснилось, что Витька решил порыбачить. Нашел где-то валун, привязал к нему веревку - типа якорь. Когда сидишь внизу, то удочками и прочими делами пользоваться неудобно. Вот он и поднялся, и сел на раму. Одно неловкое движение - и с носа улетают очки, а сам он - улетает в воду. Лодка, зачерпнув воды, улетает на дно.

А дно в трубе - ногами не достать. Глубина не меньше трех-четырех метров. А то и все пять.

"Пойдем", - говорю и направляюсь к палатке с Сашей и Олегом. А те - тоже проверяли снасти на предмет улова, и я видел как раз как они заползали в палатку:

"Парни, Витька лодку утопил..." - только что скрывшаяся за пологом попа после секундной паузы дала задний ход:

"Да ладно?"

Посовещались. Раз лодка на якоре-булыжнике, унести ее течением не могло:

"Место крушения покажешь?" - "Да, точно знаю где".

У путешествующих налегке ребят в отличии от нас оказались в наличии длинные гвозди - сотка или больше. Решено было срубить сухую елку, чтобы была прямая жердь, набить в ее комель гвоздей, чтоб торчали, а к макушке привязать веревку.

Сказано - сделано. Двумя лодками (в одной - кто-то из ребят, в нашей - мы с Василичем) затащили импровизированный трал подальше середины русла в том примерно месте, где Дохтур "купался".

Веса гвоздей не хватило, чтобы утянуть жердь на дно, вернулись, привязали камень. Сработало!

Да как еще сработало! С первой попытки зацепили за веревку, на которой держалась "утопленница". А вот вытянуть ее на берег не получилось: дно имеет пару высоких уступов.

Но, мы уже завладели "якорной цепью" и отпускать ее не собирались. В воде - почти как на Луне - вес в несколько раз меньше, поэтому за эту веревку удалось поднять байдарку вертикально, но сколько ни старались грести к берегу - с места сдвинуться не смогли: внизу лодка упиралась в "ступеньку" на дне.

А выход нашли простой: Василич держал спасаемую в вертикальном положении, я переплыл на берег и передал ребятам конец привязанной к ней веревки. А дальше на "раз-два": Витька отпускает раму, а с берега ее дергают за веревку, чтобы байдарка из вертикального положения легла на уступ на дне.

Так в несколько приемов все уступы были преодолены и наша лодка оказалась у самого берега.

Во всей этой истории пострадали только утонувшие очки. А котелок с прикормкой для рыбы и удочка так и остались чудесным образом лежать в лодке.

На следующий день мы распрощались с нашими новыми знакомыми: мы двинулись дальше к стоянке на любимом Барсучьем берегу, а ребята остались, аргументировав свое решение:

"У нас еще осталась манка..."

PS С этими замечательными ребятами мы много позже встречались один раз в Москве на дружеских посиделках с воспоминаниями.